Сергей Садов, один из патриархов отечественного андеграунда, музыкант‑новатор, композитор, выпускник Гнесинского музыкально‑педагогического института, создатель уникального струнного инструмента — двухгрифовой, 32‑струнной Садоры (смесь лютни, ситары, гуслей и гитары).

«Стремиться стать маньяком‑виртуозом — глупо, классиком‑ботаником — ещё глупее, я решил пойти своим путём». Это признание полностью определило последующий путь Сергея длиною в 60 лет (из которых 40 лет отдано музыке), независимости и свободы как музыканта.

Примечательным является миросозерцание Садова: оно основано на том, что функция музыки состоит в восстановлении тела и сознания, т. е. в оздоровлении или дарах исцелений, как тысячелетия назад, когда музыка была обрядовой и восстановительной, звучание инструментов было прилажено и заточено под исцеление. Достаточно послушать сантур, уд и русский колокольный звон, где используется работа с вибрациями.

Другой важной основой в древних продвинутых культурах было дыхание: в Индии — пранаяма, управлявшая всей жизненной энергией; в Китае — цигун, снимавший стресс и напряжение; в Тибете — анапанасати, где дыхание выступало посредником между телом и умом в достижении их сочетания в процессе осознанного созерцания процесса дыхания — так же, как в греческом, православном исихазме молитва шла в технике с дыханием («не зря сказано: „всякое дыхание да славит Господа“, не сказано: „всякий гражданин или индивид, человек“»), где просветление начиналось от веры и смысла произносимых слов, от ритма их произнесения — то, что потом назовётся «умным деланьем».

Отметим некоторые подобные вещи и в шаманизме: там тоже свои принципы дыхания и вибраций, но на свой, не церковный лад, отчего шаман нестабилен в камлании и может от размеренности перейти в неистовство и экзальтацию, так как работа идёт с низовыми духами, подчас непредсказуемыми, в отличие от стабильного абсолюта, т. е. Бога. Поэтому шаман действует по обстановке: то применяет в качестве задабривания коварных духов пение, а может совмещать его с пляской; в других ситуациях ограничивается обилием приношений и бормотанием заклинаний, зачастую не безуспешно.

Важен сам глубинный, народный принцип — дыхание человека внутри вмещающей его Природы, умиротворённость, радость, мир, любовь, долготерпение, в отличие от противопоставляемых этой благодати — зажатости, гнева, бесчинства, стрессового, невротического состояния, проявляющихся в мышечных зажимах, нарушениях циркуляции, кровообращения, а в конечном итоге — в потере жизненной силы.

Основная многослойная проблема современного информационного, малоподвижного общества поднята Садовым верно. Чтобы лучше понять эту проблему, надо исследовать её с самых неожиданных сторон, чтобы не казалось: «при чём здесь музыка?»

Далее композитор делает вывод, что звук, издаваемый инструментом, вначале должен генерироваться во внутреннем состоянии музыканта — не как 440 Гц (нота ля), а как музыка, которой артист даёт своё дыхание и орнаментальное ритмическое движение изнутри своего духа, как её творец. Тогда звучание будет иным, сокровенным — именно в этом было предназначение звучания древних инструментов.

В этом Сергей Садов прав. Живой пример — современная музыка, сгенерированная сетями: просто какое‑то позорище. В ней наблюдается полное отсутствие духовных и душевных признаков. Если ей управляет человек и она — инструмент, то результат может быть сносным; в случае автономного управления процессом генерации получаются пустышки. По этим принципам создавался шоу‑бизнес последних лет.

Садов приравнивал его к чёрной магии: «Здесь музыка не восстанавливает наше тело и сознание, она их использует: захватывает тело и манипулирует сознанием. Достигается это, в первую очередь, ускорением темпа и изменением ритма. Я работаю в темпе сердца — 60 ударов в минуту; в современной эстраде — 80, 90 и так далее. Здесь уже речи не идёт о снятии зажимов, самоочищении, наоборот — выброс адреналина, учащение сердцебиения, стресс. Что‑то заболело? Съешьте таблетку!» Как просто и вместе с тем смело и ёмко сказано.

Помимо психосоматической стороны дела, Садов вскрывает формализм европейской школы, привнёсшей в музыку «вредительство договорных систем, условностей, определённых позиций, понятий, в рамках которых музыка якобы должна существовать». Европейцы всю музыку упаковали в жёсткую понятийную систему и очень удивляются, когда слышат наших композиторов, вроде Мусоргского, который всю жизнь разрабатывал народную, крестьянскую музыку и эстетику. Ведь Мусоргского нельзя просчитать логически, как Баха. Как и всю нашу русскую жизнь, впрочем.

Поэтому, если хотите заниматься предметно европейской музыкой, — либо играйте Баха, либо ищите первоисточники. Например, если вся рок‑музыка основана на гитарном звуке, а гитара — это видоизменённый уд, то почему бы не обратиться напрямую к Ирану? «Я и Баха, и рок переиграл, теперь мне это незачем. Сейчас в свою музыку я вставляю вкрапления и джаз‑рока, и этнических систем — получается такая полистилистика. Я её определил когда‑то как „психоделический альтернативный классицизм“».

Может быть, поэтому, слушая музыку Садова, вспоминаешь арфиста Фолленвайдера, но только у Андреаса больше академизма и симфонизма, а у Садова произведения камерны, в них больше созерцательности и рефлексии.

Конечно, помимо звуковых критериев и логики композиции, есть и другие важные элементы музыки: например, гармоническая и ритмическая восприимчивость, мелодическая комплементарность, длительность музыкального произведения (даже если это древний культовый ритуал), настроение или тональность, лад музыки. В некоторых вопросах можно поспорить с Садовым, но если смотреть обобщающе и глубинно на поднимаемые им темы, то, конечно, следует признать его правоту, не отрицая созданные человечеством музыкальные сокровища, а переосмысливая их.

Вопросы, затрагиваемые Садовым, могут быть темами больших статей, лекций и диссертаций.

В заключение хочется сказать о том, что Сергей Садов записал несколько альбомов. В свободном доступе есть «Ближний Восток» и «Оберег» — необычное звучание, местами архаично и аутентично, но вместе с тем современный по форме синтез восточной и западной музыки. В некоторых источниках Садова справедливо называют «рыцарем двух миров».