Jam&Spoon — немецкий электронный дуэт, образованный в

1991 году во Франкфурте на Майне продюсерами Джамом Эль Маром и Марком Спуном.

В дальнейшем, во время записей альбома в 1993 году, перерос в трио —

присоединилась вокалистка Плавка Лонич (мать — перуанка, отец — хорват,

гражданство — США, обладательница чувственного тембра).

Несмотря на кажущуюся попсовость и танцевальность музыки

группы, всё не так однозначно. Коллектив начал в жанре техно, а в процессе

творческой деятельности практически стал родоначальником нового направления —

транса. Подход к делу этих серьёзных немецких парней был незаурядным.

Вероятно, западный, фаустовский дух, о котором писал О.

Шпенглер в «Закате Европы», владел или, может, овладел этими музыкантами в

период их творчества, которое можно охарактеризовать как стремление к

пространственной перспективе в музыке. Оно достигалось разными методами:

относительное постоянство гармонических рисунков при

постоянно изменяющейся ритмической функции, её тембральных окрасок,

интенсивности;

использование технических эффектов — срезания высоких и

средних частот на непродолжительное время, чтобы сильнее «накрыть» слушателя

иллюзиями частотных «крещендо»;

симуляция плохого качества магнитного слоя записывающей

плёнки с тем же эффектом «накрывания»;

неожиданное прореживание звукового потока;

пространственные, «пинк флоидовские», космические гитарные

темы, возникающие из неустойчивости и уходящие в бесконечность;

мощные электронные фоны;

использование хоровых этнических песнопений с африканским

колоритом, но переработанных по стилю композиции;

своеобразная драматургия альбомов, где треки связываются

небольшими вставками с озвучкой — женскими монологами или разговором телефонных

заставок о прогнозе погоды.

Ощущение пересекающихся реальностей не покидает во время

прослушивания.

Как уже отмечалось в статье (Dead Can Dance), время 80–90 х

было расцветом лёгких наркотиков (и нелёгких тоже), и меломанам, связанным с

этой зависимостью, не хватало адекватной их состоянию музыки. Постпанк и готик

рок вгоняли употребляющих запрещённые вещества в депрессию и не давали

разворота душе и полёта. Тяжёлый рок — это, скорее, выпуск агрессивного пара

под 40 градусные напитки, вполне приемлемый для городских низов. Поп музыка —

для маленьких и пенсионеров. А для мыслящей прослойки среднего класса всё это

не годилось…

Разумеется, когда есть спрос, находятся и предложения.

Названия композиций говорят сами за себя: LSD NICON (в переводе — «обдолбанный

фотоаппарат»), «Будущие озарения Кастанеды», «В грёзах древности», «Гермафродит

пейотль» и т. п.

В наше время, когда почтенная публика живёт огрызками тех

прорывных мыслей, зарождённых в «длинном» двадцатом веке — как в науке, так и в

искусстве, — не умея создать ничего нового и революционного, царит полная скука

в области идей. Даже в такой гибкой сфере, как мировая поп музыка, наблюдается

застой и однообразие. Про отечественную эстраду лучше вообще ничего не писать.

На ум приходят звёзды MTV, проекты «Старых песен о главном», посыл обществу:

«Мы бездарны до идиотизма, создавать ничего не умеем, талантов бог не дал.

Посему вот вам продукция нашего кретинизма. Ею вас кормили в течение 50 лет.

Она, конечно, уступает оригиналам, но есть её придётся по новой. Мы же

старались, баблишко освоено, не пропадать же добру, да ещё и в новогоднюю

ночь». И люди ели.

В новейшее время старые песни закончились (лет 15 выкачивали

тему), далее последовали однообразные завывания, не заканчивающиеся до сих пор.

Кризис.

На этом фоне полезно задуматься о тех временах, когда

подобный подход не был нормой в творческом процессе. Достаточно начать самое

поверхностное перечисление тех популярных имён, чтобы понять их

самодостаточность, оригинальность, новаторство: ABBA, Boney M, Michael Jackson,

«Арабески», Патрисия Каас, Шер, Ингрид Альберини и т. д.

Наверное, Jam&Spoon подвели горизонтальную черту

заканчивающегося века, чтобы уйти за неё в Вечность — под пульсацию своей

пространственной, трансцендентальной дискотеки.