Лори Филлипс Андерсон — виднейший деятель авангардного искусства, американская певица, композитор, художница, перформансистка; последнее пересилило всё остальное. Жаль, что не успела познакомиться с Сергеем Курёхиным — быть бы ей в «Поп-механике» как минимум помощником режиссёра.

Вероятно, ориентиром девочки в детстве, в семье из восьми детей, был Леонардо да Винчи, ведь помимо музыкально-художественных талантов Лори была незаурядным рационализатором-изобретателем. Она сконструировала скрипку с магнитным (плёнка с записью) ленточным смычком вместо конского волоса и магнитной головкой в мостике, а также устройство Talking Stick, расщепляющее звуки на мельчайшие составляющие, использующиеся в дальнейшем по необходимости. При приведении системы MIDI в исполнение рождались удивительные, тянущиеся, как жевательная резинка, звуки, неведомые доселе даже бывалым электронщикам. Кроме того, в записи она одной из первых использовала голосовые фильтры, позволяющие углублять голос.

В 70–80-х годах в Нью-Йорке ковался вовсю современный ныне авангард, при чём люди не погружались в пучину своего Духа, потому что зачастую его не было, а искали Новое вовне — в каких-то сомнительных формах, пустоте либо в пограничных состояниях: заканчивающийся сон — не вполне начавшаяся реальность (Андерсон воссоздавала дневники сновидений в виде рисунков, видео, гравюр и т. п.). А вот, к примеру, напарник Лори, гитарист Эндриан Белью, сконструировал гитару с гибким грифом — так, чтобы она моталась в разные стороны, издавая пугающие звуки, после чего на совместном концерте с Андерсон, наигравшись вволю на этом инструменте, Белью брал в руки нож, вилку и пытался съесть инструмент на публике; при этом инструмент ревел ещё страшнее. Это на современном языке называется перформанс и характерно только для синтетического, индустриального и постиндустриального обществ. Членам этого общества, атомизированным жителям бетонных мегаполисов, грустно и одиноко от этой противоестественной жизни. С одной стороны, в них ещё пока кипят ложные страстишки, но они уже лишены первобытной органики; их личности мельчают до предела, они вынуждены оборачивать в фальшивый целлофан свои жиденькие эмоции, чтобы прикрыть им духовную наготу. Это так, лирическое отступление.

Ещё русский философ Бердяев отмечал, что правдой западного человека было его творческое начало, и в этом заключалась его отличительная особенность. С этим нельзя не согласиться, наблюдая за попытками, иногда конвульсивного характера, начиная с 20-х годов XX века, двигаться в искусстве вопреки всем смыслам и логике куда-то вперёд, отрицая достигнутое, уничтожая традиционное, сметая рациональное иррациональным и, наоборот, меняя полюса во имя самого главного с точки зрения западного менталитета — Новшества, любой ценой.

Ярким представителем подобной парадигмы можно считать и нашу героиню.

Начиная с 1982 по 1995 год она записывает пять заслуживающих интереса альбомов, в которых наблюдается очень качественный баланс гармонических тем и ритмических рисунков, наполненный притягательным женским вокалом, переходящим от пения в мелодекламацию. Лори очень тонко улавливает эстетическую связь между своей поэзией и музыкой, не являющейся её фоном, но дополняющей атмосферу поведанного рассказа. Звучание завораживающе красиво; невольно рисуется образ Вечной Женственности — что-то светлое пробивается через толщу электронного фона, но спустя некоторое время образ затуманивается и ускользает от исследователя в некоем словесном синтезе повторов, томной гипнотической реверберации, полной обезличенности. Всегда интересно размышлять о том, как композитор, не ведая того, сам рассказывает о своих душевных неурядицах и нехватках, которые и привели его к подобному построению музыкальной композиции. Опытные психологи наверняка смогли бы по этим декламациям нарисовать свою диагностическую картину выявленных закономерностей и мотиваций сложно запутанной души, её психических свойств и состояний, обусловливающих подобный процесс переживаний в её искривлённом воображении. Налицо проблемы в личной жизни…

Андерсон, как и полагается авангардистке, опередила время в своих эстетических и технологических подходах. После 1995 года Лори превратилась в певицу разговорного жанра: она записывала отдельные синглы с Kronos Quartet, с кем-то ещё, но по существу занималась просветительско-перфекционистской деятельностью — выступала на международных конференциях, заседала в жюри как почётный доктор различных академий культур, продюсировала, озвучивала, создавала мультимедийные презентации и даже зачем-то забралась в Гагаринский центр управления полётами, будучи в Москве.

К сожалению, после 1995 года мы больше не услышим единственную в своём роде расслабляюще-возбуждающую музыку Лори Андерсон. Но наследие, оставленное ею, оставило свой след в современной музыке.

Последователями творчества Андерсон можно считать Бьорк, Джулию Холтер, Холли Херндон, Дэвида Силвиана и Oneohtrix Point Never. Даже в попсовой музыке типа Modern Talking, где в композиторах Д. Болен, а в вокалистах Андерс, но другой, просматриваются перепевы тем и манера исполнения Лори. Это добрый знак: когда некоммерческая музыка подтягивает под себя популярную, значит, развитие идёт, и творчество Лори Андерсон задало правильный вектор.